Ситуация, когда нынешние члены Евразийского союза стараются не форсировать вопрос о расширении своей организации за счет одной из самых беднейших стран Средней Азии, а власти Таджикистана не могут окончательно определиться со своими приоритетами, проистекает из ряда довольно серьезных проблем как внешнего, так и внутреннего порядка.

Присоединение к Евразийскому экономическому союзу новых стран по-прежнему остается одним из наиболее актуальных вопросов в повестке дня интеграционного объединения. Решение сложных экономических проблем, а также сложность достижения консенсуса с нынешними членами союза являются главными причинами того, что ряд государств, желая стать членами ЕАЭС, все еще опасаются потерять некоторые свои преимущества, не будучи уверенными в том, что взамен приобретут гораздо больше.

Такое отношение к постсоветской интеграции прекрасно демонстрирует ситуация с возможным присоединением к ЕАЭС Таджикистана, руководство которого до сих пор не может решиться на данный шаг. При этом и у самих участников Евразийского союза существует ряд вопросов по поводу того, что принесет объединению новый участник из Средней Азии.

О желании стать частью ЕАЭС в Душанбе говорят уже не первый год. Еще в 2010 году на официальном уровне появилась информация о возможном присоединении Таджикистана и Кыргызстана к Таможенному союзу, а сегодня уже более года в республике при Министерстве экономики и развития работают шесть рабочих групп, главной задачей которых является рассмотрение всех основных плюсов и минусов возможной интеграции с учетом опыта Кыргызстана. И, как показывают последние события, в Душанбе все еще не могут найти достаточных экономических оснований, чтобы начать процесс более серьезных переговоров со странами ЕАЭС, которые, в свою очередь, также не проявляют большой инициативы в данном направлении. Такая ситуация, когда нынешние члены Евразийского союза стараются не форсировать вопрос о расширении своей организации за счет одной из самых бедных стран Средней Азии, а власти Таджикистана не могут окончательно определиться со своими приоритетами, проистекает из ряда довольно серьезных проблем, которые условно можно разделить на два блока.

Первый блок связан с тем, что в Таджикистане до сих пор не могут соотнести все плюсы и минусы возможной интеграции. Выгоды, которые возможны для Душанбе, на первый взгляд неочевидны, особенно на фоне нынешнего экономического кризиса в России. Однако нельзя говорить о том, что их нет совсем или они не смогут дать дополнительный толчок для развития республики. Например, среди всего прочего следует выделить следующее:

- приток инвестиций из стран ЕАЭС, что при должном умении руководства страны позволит провести реиндустриализацию и развить сельское хозяйство, основанное на орошаемом земледелии;

- оживление внутреннего производства и появление новых отраслей промышленности за счет повышения спроса на внешних рынках;

- получение свободного доступа к рынкам стран-участниц ЕАЭС, где таджикские товары (фрукты, овощи, хлопок, текстиль, электроэнергия, цветные, редкие и драгоценные металлы) всегда пользовались спросом;

- снижение цен на импортируемые углеводороды, а значит, и нагрузки на бюджет, и удешевление производства товаров;

- рост заинтересованности стран ЕАЭС в обеспечении безопасности южных границ объединения с целью противодействия наркотрафику и международному терроризму, что позволит улучшить за счет совместных усилий и финансирования безопасность внутри страны;

- снижение напряженности на рынке труда Таджикистана. После присоединения к ЕАЭС таджикские мигранты смогут свободно работать в России без действующих ныне формальных ограничений и дополнительных платежей. 

При этом надо учитывать, что от решения данного вопроса зависит судьба огромного количества простых граждан республик. По данным Федеральной миграционной службы РФ, в России работают свыше 863 тыс. граждан Таджикистана (около 707 тыс. мужчин и более 156 тыс. женщин), и это только видимая часть мигрантов. Их денежные переводы (более 95% всех переводов идет из России) составляют от 30% до 50% (в разные годы) ВВП страны и для большинства граждан по-прежнему являются единственным источником существования. Поэтому очевидно, что вопрос свободного рынка рабочей силы является одним из основных моментов, подталкивающий Душанбе к вступлению в ЕАЭС.

Однако помимо положительных моментов перед страной могут появиться и дополнительные вызовы, путей преодоления которых на сегодняшний момент у таджикского руководства все еще нет. Например, можно говорить о проблемах согласования тарифных ставок и мер нетарифного регулирования (тарифное расписание республики содержит шесть различных уровней, а ЕАЭС – более 20), в которой Душанбе все еще не готов идти на уступки. В таджикской столице считают, что вступление в ЕАЭС и гармонизация тарифов могут негативно отразиться на товарообороте со странами – не членами союза. Вместе с тем Таджикистан не готов потерять значительную часть своих таможенных сборов, составляющих около 40% поступлений в бюджет. Это вполне может привести не только к ухудшению экономического положения, но и социальному взрыву и росту радикализма в стране.

Дополнительным раздражителем внутренней обстановки после вступления страны в союз вполне может стать проблема усиления контроля за таможенной границей со стороны ЕАЭС. Это, безусловно, вызовет сокращение контрабанды из Китая, Пакистана и Ирана, в страну будет меньше попадать дешевого товара, который является главным источником заработка для мелкого и среднего бизнеса. В дополнении к этому можно отметить и невозможность Таджикистана быстро нарастить объемы своего экспорта, так как республика не сможет сразу соблюдать все технические стандарты, в то время как конкуренция на рынках Евразийского союза будет только увеличиваться. Все это, а также ряд иных вопросов экономического и политического характера серьезным образом тормозят принятие решения в Душанбе.

Второй блок проблем связан с тем, что у нынешних стран-участниц ЕАЭС практически отсутствует оптимизм по вопросу о возможном присоединении к союзу Душанбе. Ни Россия, ни Белоруссия, ни Казахстан пока не проявили особой заинтересованности в расширении ЕАЭС за счет Таджикистана. И такая позиция объясняется довольно просто: он в краткосрочной перспективе не принесет экономических выгод ЕАЭС, а его участие в союзе будет продиктовано, как уже говорилось выше, политическими выгодами в сфере безопасности. Союзу, и в первую очередь России, придется очень много инвестировать в Таджикистан ради перспективы поставить заслон наркотрафику и исламским радикалам, чего само по себе будет добиться чрезвычайно трудно.

Что касается экономической стороны, то рынок сбыта страны крайне мал, покупательская способность населения низкая (даже для столицы республики зарплата в 300 долларов США считается достаточно высокой), промышленное производство находится в зачаточном состоянии, развитие сельского хозяйства затруднено неразвитостью ирригации, а местная номенклатура сплошь коррумпирована, что ставит под сомнение рациональное использование средств, которые могут быть выделены Таджикистану в рамках ЕАЭС.

Для того чтобы понять, насколько незначительную роль Таджикистан играет в торговле на постсоветском пространстве, достаточно взглянуть на товарооборот республики с Белоруссией. В 2015 году он составил всего лишь 24,4 млн. долларов (белорусский экспорт составил 20,8 млн. долларов). При этом в белорусско-таджикской торговле существует определенный перекос, который характерен и для других партнеров среднеазиатской республики: экспорт в Таджикистан, как правило, составляет продукция промышленности, а импорт из него – фрукты, смеси орехов, хлопковое волокно и т.п.

Интересы Казахстана также не совсем очевидны, хотя, по мнению ряда экспертов, Душанбе вполне может помочь решить Астане проблему обеспечения дешевой электроэнергией. Она же может получить и дополнительные геополитические выгоды, став посредником в переговорах Таджикистана и Узбекистана, отношения между которыми вследствие нерешенности водно-энергетических проблем оставляют желать лучшего. Однако назвать все вышеперечисленное критически важным для казахского руководства, конечно, нельзя. Проще говоря, в настоящий момент Душанбе пока еще нечего предложить своим возможным партнерам, кроме сохранения геополитической стабильности в регионе.

Дополнительным негативным фактором на пути вступления Таджикистана в ЕАЭС является растущая зависимость республики от Китая. За долгие годы республика наладила весьма теплые отношения с Поднебесной, что в конечном счете вылилось в определенную зависимость страны от КНР. Пекин предлагает таджикам многомиллиардные инвестиции в экономику (сегодня в планах Китая инвестировать 6 млрд. долларов), создание и расширение совместных промышленных предприятий, открывает для Душанбе доступные кредитные линии (Китайский банк только в 2015 году открыл своп-линию на 500 млн. долларов для поддержки национальной валюты Таджикистана) и прочее. В прошлом году Китай даже сумел выйти на первое место по прямым инвестициям с показателем в 1,5 млрд. долларов, обогнав при этом Россию (1,4 млрд.).

Такая активность КНР в республике не может не беспокоить страны ЕАЭС и, в первую очередь, Россию и Казахстан, так как в случае вступления Таджикистана в союз именно этим странам придется решать вопрос о защите своих рынков от неминуемой экспансии китайских товаров и бизнеса. Учитывая же тот факт, что позиции Пекина, в отличие от российских, основанных на военно-техническом сотрудничестве, сегодня базируются по большей части на экономических связях с Таджикистаном, нетрудно представить, что остановить китайскую волну будет крайне сложно.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о том, что перспектива вступления Таджикистана в ЕАЭС по-прежнему туманна. Несмотря на то что эту идею в республике поддерживает 69% молодежи и 75% жителей старшего поколения, власти страны все еще не готовы к такому шагу. Более того, по всей видимости, не готовы к этому и члены ЕАЭС, для которых таджикский вопрос сегодня находится далеко не на первом месте.

Потенциал у таджикской экономики, конечно, есть, однако его значимость для развития экономики союза крайне мала, что, к сожалению, уменьшает ценность данной страны для ЕАЭС. Однако это совершенно не означает, что участники Евразийского экономического союза воспрепятствуют интеграционным устремлениям Душанбе, если таковые в скором времени проявятся с новой силой.

Юрий Павловец

По материалам: Ритм Евразии