Состоявшиеся на прошлой неделе в Казахстане встречи глав правительств ЕАЭС и СНГ имели итогом ряд соглашений, касающихся взаимодействия государств-участников интеграционных объединений в различных сферах сотрудничества. Однако кульминацией событий стало подписание соглашения о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Республикой Вьетнам, которое открывает новый этап в развитии евразийской интеграции, считает руководитель Центра стратегического развития стран СНГ Института Европы РАН, директор Института стратегического планирования и прогнозирования Александр ГУСЕВ.  

- Александр Анатольевич, после заседания в казахстанском курортном оазисе Евразийского межправительственного совета эксперты и представители журналистского сообщества заговорили о том, что ЕАЭС «прирос шестым государством-участником». Как вы оцениваете факт подписания соглашения с Вьетнамом о зоне свободной торговли?

- Действительно заседание Евразийского межправительственного совета в Боровом, несмотря на его рабочий статус, можно назвать знаковым.

Во-первых, прошел ровно год с момента подписания в Астане Договора о ЕАЭС.

И за этот период к Евразийскому экономическому союзу фактически присоединились Армения и Киргизия.

Но, безусловно, главным итогом встречи стало подписание соглашения о зоне свободной торговли с Республикой Вьетнам, что очень важно с точки зрения диверсификации торгово-экономических отношений в формате ЕАЭС.

Это означает, что от интенсивного экономического взаимодействия в рамках постсоветского пространства Евразийский экономический союз выходит на экстенсивный путь расширения сотрудничества, привлекая в свой ареал государства, находящихся за пределами этого пространства.

В таком контексте мнение о том, что рамки Евразийского экономического союза расширились практически до шести государств, имеет право на жизнь. Ведь, что такое зона свободной торговли – это основа деятельности ЕАЭС. Поэтому вхождение в зону свободной торговли можно представить как вхождение в ЕАЭС. Это, конечно, как говорят в Одессе, «две разницы», но –  не большие.

Что такое ЕАЭС сегодня? В настоящее время рынок Союза уже объединяет 180 млн. потребителей. А принято считать, что сообщество государств является экономически самодостаточным, если емкость рынка составляет 200 млн. человек.

Совокупный валовой продукт наших государств приблизился к показателю примерно 3,1 трлн. долларов. Я считаю, это внушительная цифра. Да, конечно, мы не дотягиваем до показателей того же Евросоюза, решая пока, в основном, задачи имплементации законодательства в торгово-экономической сфере. Но мы продвигаемся вперед, заставляя напрягаться скептиков евразийской интеграции, и в Европе, и в Азии.

Их, кстати, немало. Некоторые из них договорились до того, что, создавая ЕАЭС, мы якобы пытаемся противопоставить себя Европейскому союзу или Китаю, реализующему известный проект Экономический пояс Шелкового пути. И якобы интересы этих серьезных групп неминуемо столкнутся в точке бифуркации, и ни к чему хорошему это не приведет.

Уверяю вас, этого не произойдет! Более того, полагаю, вектор развития этих проектов равнонаправлен и базируется на балансе интересов, которые есть и у Китая, и у ЕАЭС, и у стран, входящих в него. То есть речь идет о наложении интересов, но не о столкновении масштабных программ.

- На встрече премьеров отмечалось, что о готовности к тесному сотрудничеству с Евразийским экономическим союзом заявили около 40 государств. Очевидно, речь идет в первую очередь о расширении в перспективе зоны свободной торговли ЕАЭС?

- Да, безусловно. Определенные намерения высказывают по этому поводу Китай, Индия, Мексика, Турция. Таджикистан занимает активную позицию в вопросе присоединения к ЕАЭС. И даже Швейцарская Конфедерация готовит пакет документов к встрече с главами правительств государств-участников Союза.

Понятно, что процесс «подключения» новых участников к евразийскому проекту, независимо от условий и статусов, будет сопряжен с определенными трудностями в силу разновеликости экономик различных государств. Но здесь мне кажется важным именно желание подключиться к процессу. А если есть желание, возможности всегда найдутся.

Усиление желания связано с причинами объективными. В первую очередь с влиянием мирового финансово-экономического кризиса, когда все понимают: выжить в одиночку невозможно, нужно с кем-то кооперироваться. И в этом вопросе от формальных резонов государства пытаются переходить к прагматичному подходу.

Говоря об этом, я привожу такой пример: внешнеполитические и внешнеэкономические доктрины США и России строятся на разных принципах. Их различие достаточно существенно. В США главный принцип – угроза национальным интересам, и она является приоритетом номер один. При этом американцы перестраиваются в приоритетах достаточно оперативно, в зависимости от изменений в геополитическом раскладе.

Мы же делим все по территориальному принципу, у нас на первом месте – евразийская интеграция, на втором  – Европейский союз, на третьем – Соединенные Штаты и лишь на четвертом – Китай. Это согласно доктрине, принятой в 2012 году.

Скажите, изменилась ситуация с того момента? Кардинальным образом! Сегодня мы на второе место по фактической приоритетности ставим развитие отношений с Китаем. Доктрина, тем не менее, существует в прежнем виде, потому что мы ее приняли и утвердили указом президента…

Главная задача сейчас – уйти от территориально-пространственного принципа, перейти к принципу прагматизма. Его используют многие страны, у которых и вовсе никакой доктрины нет. Они просто исходят из прагматичного использования площадок взаимодействия.

Вот, в частности, тот же Вьетнам. Для чего он «входит» в ЕАЭС? Исключительно по резонам прагматики. Общие импортные пошлины, которые сегодня в торговле республики со странами ЕАЭС составляют 7,8%, распространяются на всю ввозимую продукцию. И это достаточно существенные пошлины в условиях сравнительно небольших объемов товарооборота. За 2015 год мы эти пошлины практически обнулим. Причем все государства – Россия, Казахстан, Белоруссия, Киргизия, Армения.

Выгодно это? Да! В этом смысле вьетнамцы – абсолютные прагматики!

Сейчас уже торговые отношения государств ЕАЭС с Вьетнамом приблизились к достаточно серьезной цифре – 4 млрд. долларов. Но, думаю, реально за два года увеличить этот показатель до 10-12  млрд. долларов.

К слову, экономика страны идет вперед семимильными шагами, это одно из наиболее динамично развивающихся государств Азиатско-Тихоокеанского региона. Темпы развития республики превышают темпы развития Южной Кореи и Японии. Поэтому мы с удовольствием рассмотрели вопрос о вхождении Вьетнама в зону свободной торговли ЕАЭС. Для нас это тоже принципиально важно – это новые технологии, которые привнесли в страну Китай, Таиланд, Южная Корея, Япония. И, конечно, мы должны использовать эти преимущества в своих прагматичных целях. 

То же самое касается других государств, которые готовы торговать и сотрудничать с нами в больших объемах, нежели мы имеем сегодня.

- В Боровом помимо заседания Евразийского межправительственного совета состоялось также заседание Совета глав правительств СНГ. На ваш взгляд, актуально ли в нынешних условиях, с учетом набирающего обороты ЕАЭС, существование некой параллельной структуры –  Содружества Независимых Государств? Не есть ли это «уходящая натура», рудимент постсоветского наследия? 

- Давайте попытаемся ответить на этот вопрос, представив, процессы, происходящие на постсоветском пространстве, в виде некоего кластера, который фигурально состоит из трех зон. Я бы сказал, что ядро этого кластера составляют Организация Договора о коллективной безопасности и Таможенный союз. Они «цементируют» сотрудничество.

Что касается ЕАЭС, то в настоящее время на базе укрепленного фундамента создается некая экспериментальная зона. Пока, на начальном этапе деятельности, мы должны рассматривать ее именно так.

Что такое СНГ? Это «буферная» зона, окружающая весь кластер. Сейчас в нее входит 11 государств, но она наиболее подвижна: в нее могут входить новые члены, могут из нее выходить. Но воспринимать ее как мертворожденное дитя нет оснований и сегодня. Содружество выполняло и выполняет важную функцию.

Конечно, сейчас основной акцент будет связан с развитием ЕАЭС. Но его конфигурация предполагает исключительно экономическую интеграцию, развитие торгово-экономических отношений.

Но если говорить о других сферах и направлениях сотрудничества, то, на мой взгляд, военное взаимодействие будет и далее активно развиваться в рамках ОДКБ. А, так сказать, политическую часть будет осуществлять СНГ. Это своеобразный фильтр всего постсоветского пространства. И такую роль Содружество выполняет.

В целом, мне кажется, мы стоим на пороге достаточно серьезных конструктивных изменений в формате всех объединений и в ближайшее время станем свидетелями не только расширения ЕАЭС, но и определенных подвижек в рамках СНГ и, возможно, в ОДКБ...

Источник: ИАЦ МГУ