Инициатива Китая «Один пояс – один путь», объединяющая проекты «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской шелковый путь», находится в центре внимания дипломатических и экономических кругов всего мира. Аналитики, оценивая значение новых шелковых путей, задаются вопросом о том, какое измерение здесь преобладает – экономика, геополитика или стратегия.

Экономика против конфликтов

Изначально проекты Шелкового пути планировались как всеобъемлющая экономическая стратегия, направленная на достижение глобальных целей развития, укрепление торговых связей и установление баланса.

По мнению Ли Юнцюаня, директора Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Китайской академии общественных наук, шелковые пути — это в первую очередь экономическая инициатива, отражающая потребности развития Китая, его естественная реакция на новые экономические условия. Обращенное к другим государствам предложение Китая присоединиться к инициативе не означает, что в обмен на экономическую выгоду им придется отчасти пожертвовать суверенитетом.

Предполагается, что в проекте будут участвовать 64 страны, в которых суммарно проживает 4,4 млрд человек (70% всего населения Земли), производится 29% мирового ВВП и 55% ВНП (21 трлн долларов) и сосредоточено 75% всех известных энергетических запасов. Итоговый вклад Китая в строительство инфраструктуры пояса и пути может приблизиться к 300 млрд долларов.

На текущий момент инвестиции КНР в новые инфраструктурные фонды уже составляют 100 млрд: 40 млрд было вложено в Фонд Шелкового пути, 50 млрд — в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и 10 — в Новый банк развития БРИКС.

На новом этапе развития Китай, превратившись из страны — импортера капитала в крупного экспортера, получил возможность использовать экономическое стимулирование для преодоления внешнеполитических трудностей и разрешения конфликтов. Недавнее исследование, опубликованное в Financial Times, показывает, что к 2020 году КНР может стать ведущим мировым зарубежным инвестором. Как сообщает «Жэньминь жибао», объем прямых иностранных инвестиций Китая за период с января по май в 2015 году увеличился почти на 50% по сравнению с тем же периодом прошлого года и в денежном эквиваленте составил 278 млрд юаней (45 млрд долларов).

Индия, Вьетнам, Филиппины и другие страны АСЕАН, участие которых в проекте «Морской шелковый путь» Китаю необходимо, стали соучредителями Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ), несмотря на то что у некоторых из них есть неразрешенные территориальные споры с КНР. Хотя само по себе вступление в АБИИ не означает, что все проблемы позади, оно говорит о готовности этих стран к сотрудничеству с Китаем и о том, что предпочтение отдано взаимовыгодным экономическим контактам, а не полномасштабному выяснению отношений. 

Уже сейчас многочисленные торговые соглашения, подписанные в рамках инициативы «Один пояс — один путь», сильно влияют на архитектуру азиатских рынков: меняются и торговые сети, и стоимость товаров. Шелковый путь создает новую экономическую реальность, в которой на первом месте — развитие и достижение позитивных результатов благодаря совместной работе.

Отказ от блокового мышления: дружба со всеми, а не против кого-либо

Осуществление таких глобальных международных проектов, как «Один пояс — один путь», тем не менее не сводится только к экономике, ведь решающие соглашения о сотрудничестве заключаются на уровне глав государств. Особая роль принадлежит меморандумам о взаимопонимании, подчеркивается в документе о поясе и пути, опубликованномправительством КНР в марте 2015 года. Шаги по сопряжению ЕАЭС и инициативы «Шелковый путь», а также подписаниемеморандума о взаимопонимании с Венгрией,- недавние примеры того, как экономика объединяется с политикой и дипломатией. 

По мнению экспертов Европейского совета по внешней политике, Китай понимает, что его бурное развитие может восприниматься окружением как экспансия — в лучшем случае экономическая, — что будет создавать условия для роста напряженности, обострения конкуренции и так далее. Поэтому «Один пояс — один путь» — это механизм, с помощью которого КНР стремится продемонстрировать не только свои мирные намерения, но и примерное поведение державы нового типа.

Китай подчеркивает, что ценит мировой исторический опыт и не стремится повторять ошибки, совершенные когда-либо великими державами, а его деятельность направлена на создание прецедента мирного подъема.

Сотрудничество в рамках масштабного проекта должно помочь странам преодолеть блоковое мышление, поскольку Шелковый путь — это не военный альянс, он не имеет геополитических подоплек, считают в Пекине. Так, министр иностранных дел Ван И, выступая перед представителями СМИ в марте 2015 года, заявил, что проект не является инструментом геополитики. Заместитель министра иностранных дел Чжан Есуй отметил, что Шелковый путь не направлен против какой-либо страны или организации, но представляет собой полезное дополнение к существующим международным и региональным институтам. Комментируя баланс сил между США и КНР, китайские эксперты подчеркивают, что КНР «выступает за многополярный мир, за центральную роль ООН в международных делах и против господства одной или нескольких стран».

Все это говорит о том, что проект «Шелковый путь» не ограничивается экономическим измерением, однако и прямой геополитической угрозы для стран-участниц не представляет. Для Китая «Один пояс — один путь» — это одна из важнейших внешнеполитических инициатив века и вместе с тем новая модель экономического и политического взаимодействия.

Евразийские перспективы и преодоление препятствий на Шелковом пути

Открываясь миру — на этот раз для того, чтобы поделиться собственным опытом и технологиями, а не просто научиться у других, — Китай выстраивает свой проект с учетом интересов государств с менее развитой экономикой, как, например, страны Центральной Азии. Ведущие силы Евразии, и в первую очередь Россия, говорят о преимуществах инициативы Китая. Эксперты клуба «Валдай», подготовившие доклад «К великому океану — 3», приходят к заключению, что сопряжение ЕАЭС и «Экономического пояса Шелкового пути» — это «не… столько транспортный проект, сколько проект соразвития Центральной Евразии». Экономическая динамика региона, инвестиционные возможности Китая, общие институты — ЕАЭС, ШОС, ОДКБ — создают «предпосылки к возрождению Шелкового пути в его исходном значении — как континентального пояса торгово-экономического и культурного взаимодействия прилегающих к нему государств, позволяющего им добиваться богатства и процветания». По словам китайского лидера Си Цзиньпина, через 10 лет объем торгового оборота со странами нового Шелкового пути превысит 2,5 трлн долларов.

Хотя значимость проекта признается всеми странами-участницами, скептики опасаются, что ожидания могут оказаться слишком оптимистичными. Среди возможных проблем называютслишком долгий срок реализации (проект должен быть полностью закончен к 2049 году, столетней годовщине образования КНР), перенапряжение китайской экономики (вложения в инфраструктуру составляют четверть всех инвестиций КНР, но слишком медленно окупаются), рост нестабильности в регионе, поскольку не все страны Шелкового пути полностью разделяют видение Китая. Кроме того, для строительства Морского шелкового пути КНР необходимо преодолеть напряженную ситуацию в Южно-Китайском море и заручиться поддержкой Индии, согласовав стыковку с ее собственными проектами —«Мосам», «Хлопковый путь» и  «Путь специй». 

Китай также надеется преодолеть три зла- терроризм, сепаратизм и религиозный экстремизм — при помощи механизмов ШОС и сотрудничества в рамках организации.

***

Инициатива Китая «Один пояс — один путь» настолько масштабна и многомерна, что невозможно интерпретировать ее только с точки зрения экономики, политики или стратегии. По мнению аналитиков издания Foreign Policy, новый Шелковый путь — это «большая стратегия Китая, объединяющая его внутриполитические цели по реструктуризации экономики с устремлениями расширить свое дипломатическое и экономическое влияние….Это в прямом смысле экономическая дипломатия Китая, адресованная половине мира и осуществляемая в рамках единого политического курса». Будет ли отдано предпочтение какой-либо составляющей проекта, покажет время.

Елена Дорошенко

Источник: Евразийский коммуникационный центр