• Маршрут1717
  • KZinRussia
  • 2016.08.29 РФ РТ
  • 1916 фильм
  • 2016.06.17-18 Сугд-2016
  • 2016.06.16 РФ РТ
  • 2016.06.14 РФ КР
  • 2016.05.27 Безопасность ЦА
  • 2016.05.11 ВОв Худжанд, Бустон
  • 2016.05.07 ВОв Петропавловск

МНЕНИЕ

RSS
Казахстан-2017: Расширение ЕАЭС - pro и contra
6 Апреля 2017 / Культура

Интервью с казахстанским политологом Замиром Каражановым.

ДАЛЕЕ>>>
Таджикистан может договориться об углубленном сотрудничестве с ЕАЭС
14 Февраля 2017 / Культура

Кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН Александр Воробьев о том, с какими результатами Россия и Таджикистан отметят 25 лет установления дипломатических отношений.

ДАЛЕЕ>>>
Нурсултан Назарбаев объявил о конституционной реформе в Республике Казахстан
31 Января 2017 / Культура

Кандидат юридических наук, научный сотрудник Уральского информационно-аналитического центра РИСИ (Екатеринбург) Максим Лихачёв о проекте изменений в Конституцию Казахстана.

ДАЛЕЕ>>>

АНОНСЫ

RSS
11 Апреля 2017 / Культура

13-15 апреля под Новосибирском пройдёт II Евразийская школа публичной политики и международных отношений.

ДАЛЕЕ>>>

АРХИВ

Выбирите период:

Выбрать дату в календаре…Выбрать дату в календаре

Айдархан Кусаинов: Деньги льются, эффекта нет

Айдархан Кусаинов: Деньги льются, эффекта нет
4 Октября 2016

Казахстанский экономист Айдархан Кусаинов считает, что в Казахстане упустили момент для формирования новой экономической политики, а время старой политики в условиях новой реальности уже на исходе.

В Казахстане пересматривают трехлетний бюджет, планируют провести ревизию госпрограмм, чтобы высвободить средства и перенаправить их на кредитование бизнеса. Правительство докладывает о скромных успехах: по данным Миннацэкономики, в первом полугодии 2016 года рост ВВП Казахстана составил 0,1%. Азиатский банк развития, который прогнозировал, что в 2016 году этот показатель составит 0,7%, на 2017 год дает прогноз в 1%.

На расширенном заседании правительства 9 сентября президент Казахстана отметил, что «в условиях новой реальности мы должны определить дальнейшие шаги по развитию».

Об этой новой реальности и политике государства корреспондент ИА REGNUM побеседовал с экономистом Айдарханом Кусаиновым, автором книги «Экономика Казахстана: мифы и реальность. Новая экономическая политика».

Казахское кейнсианство

ИА REGNUM : Айдархан, давайте начнем с того, что надо знать о казахстанской экономике. Например, с соотношения государственного и негосударственного сектора, чтобы понимать, насколько оно определяется рынком или политикой государства.

Сегодня экономика Казахстана представляет собой практически госкапитализм в своих крайних проявлениях. Доля государственного и квазигосударственного сектора составляет по активам 60% ВВП, практически половина крупных предприятий аффилирована с государством. Кроме того, основным покупателем на рынке является тоже государство, которое активно участвует в экономике через закупки, создает значительную часть спроса. Та же ГПФИИР (государственная программа форсированного индустриально-инновационного развития — ИА REGNUM) ориентирована на строительство объектов, мощностей и т.д., то есть через нее государство создает спрос на оборудование, строительные работы.

ИА REGNUM : В кризисных условиях это больше плюс или минус?

Когда произошел кризис 2008 года, все эти меры господдержки, широкое присутствие государства были временным решением — стандартная кейнсианская вещь: нарастить государственные расходы для преодоления кризиса. Но при этом у нас соблюдалась неправильная валютная политика — держали сильный тенге. При том валютном курсе, который был, экономика самостоятельно развиваться в принципе не могла. В итоге временные меры, которые должны были поддержать экономику в кризис, преодолеть временный спад, превратились в постоянную подпорку экономики через растущее финансирование из Национального фонда, из бюджета. По сути, последние семь лет наша экономика держалась на искусственном освоении бюджетных средств и средств Нацфонда.

ИА REGNUM : Возможно, это субъективное впечатление, но кризис 2008 года, по ощущениям, имел более четкие временные границы. Текущий кризис ощущается как нечто размазанное по времени. И насколько все плохо? Наши негативные рейтинги отражают реальную ситуацию?

Кризис 2008 года был понятный и ощутимый, потому что закончился приток иностранных инвестиций. Это был наш внутренний кризис, основой которого стал пузырь рынка недвижимости. Когда иностранные инвестиции кончились, государство думало и приняло пакет антикризисных мер, по сути, заменив иностранные инвестиции государственными. Не были изменены макроэкономические параметры и экономическая политика — произошла просто замена источника финансирования.

В 2008 году инвестиции прекратились резко — инвесторам стало очевидно, что они неэффективны, и их остановили. Сейчас мы пришли к порогу, когда неэффективность госинвестиций тоже очевидна, но по политическим мотивам это невозможно признать, а тем более их прекратить. Ситуация патовая. Деньги льются все больше и больше, а эффекта все меньше и меньше, но остановить этот поток нельзя. Теперь мы входим во второй кризис, и он такой размазанный, потому что давление на государственные финансы выросло, а дальнейшее расширение госрасходов уже невозможно. Если раньше в 2010—2011 годах госбюджет на 20−30% состоял из трансфертов из Национального фонда, то проект бюджета 2016 года — уже на 60%.

ИА REGNUM : Мы к этому еще вернемся. Если говорить по отраслям, видно, что проблемы испытывают практически все, но интересно узнать про финансовый, банковский сектор. Он получает поддержку государства, его называют системообразующим, так ли это и насколько это себя оправдывает?

Финансовый сектор является системообразующим и важным, когда есть свободный переток капитала, когда инвесторы финансируют какие-то проекты, есть база фондирования и рынок проектов для инвестиций. Последние семь лет у нас был один большой инвестор — государство, и, по сути, оно же было единственным генератором проектов через ГПФИИР. О каком рынке капитала может идти речь? Естественно, финансовый сектор перестал быть системообразующим.

База фондирования для финансового сектора — это либо депозиты населения, которые короткие, и поэтому наш финсектор ничего толком кредитовать не может. Либо государственные деньги, а по ним нормативы, правила и т.д. устанавливают не банки, а государство, которое кредитует в рамках собственных госпрограмм.

ИА REGNUM : Кроме того, на кредитование таких отраслей, как сельское хозяйство, государство направляет деньги через другие институты.

Да, напрямую. И в этой системе государственного капитализма наш финансовый сектор перестал играть какую-нибудь значимую роль. При этом его пытаются сохранять, потому что он все-таки как-то привлекает депозиты. В наших условиях финансовый рынок не развивается, а базовая его основа — это банковская система, все остальное — это усложненные надстройки. Населению, чтобы приумножить деньги, деньги нести больше некуда, кроме как в банки. И у нас сложилась такая парадоксальная ситуация — убрать банки нельзя, потому что тогда населению непонятно, где сберегать, а развиваться банки сами не могут, потому что нет ресурсов, нет рынка капитала, есть только госденьги под госпрограммы.

ИА REGNUM : Еще про финансы. В связи с кризисом 2008 года вы говорили, что надо ослаблять тенге. Сейчас он достаточно слабый?

Сейчас да. Ситуация изменилась меньше года назад, в ноябре 2015 года, когда тенге наконец-то ослаб. Но надо понимать некоторые моменты. Во-первых, тенге ослаб только потому, что кончились деньги на поддержание курса — это была вынужденная мера. Когда ресурсы из Нацфонда были значительно потрачены на удержание сильного тенге, и когда стало понятно, что дальше удерживать невозможно, в тот момент произошло ослабление. Получилось, что деньги тратились на удержание курса тенге, что было вредно, при том курсе экономика развиваться не могла. А вот теперь, когда тенге ослаб и экономика может дышать, уже нет денег, чтобы ее подтолкнуть.

ИА REGNUM : Если я верно помню, вы говорили, что эффекта от ослабления тенге хватит только до конца года?

Да. Сейчас мы видим короткий, эфемерный рост в основном на том, что ушло давление от валютного диспаритета — это момент передышки, а дальше будет падение. Тенге сейчас на нормальном равновесном уровне. А экономика будет падать, потому что будет перестраиваться. После восьми, даже десяти лет сильного тенге экономика будет перестраиваться 2−3-4 года. Если были бы деньги, этот вопрос можно было бы простимулировать, ускорить, подтолкнуть и сделать за год-два.

ИА REGNUM : В чем конкретно будет выражаться падение экономики?

Сейчас для казахстанских компаний появилось конкурентное преимущество — при слабом тенге стало действительно выгодно развивать производство. Но это небыстрый процесс, нужен год-полтора, чтобы осознать и понять возможности, договориться с поставщиками, найти рынки и т.д., и еще год-полтора надо раскачивать продукт — маркетинговые усилия, пробные поставки, вход в сети, раскрутка бренда, наработка доверия потребителей. Это все не быстро — 2−3-4 года.

При этом импортеры будут сворачиваться, их бизнес будет падать очень быстро. Будет продаваться меньше айфонов, меньше тяжелой техники и т.д. То, что будет покупаться меньше импортных товаров, — очевидно, это уже происходит здесь и сейчас. После девальвации падение продаж происходит быстро, это вопрос месяцев: складские запасы распродаются, а новые товары заходят по новому курсу. То есть внутренний торговый бизнес будет падать быстро, а экспортные продажи, производство будут расти медленно. И в этот момент будет падать экономика.

«Российские движения — не всегда бардак»

ИА REGNUM : Очевидно, что для вас ситуация понятна и прогнозируема. Для государства, наверное, тоже. Но есть внешняя, мировая ситуация и процессы, есть политика государства, есть собственная стратегия каждого бизнеса. Насколько, даже при наличии желания, на ситуацию можно влиять?

Ситуация управляемая. Как я говорил, последние 8−10 лет у нас проводилась определенная политика, она была импортозамещающей. Сейчас у нас новая реальность, которая означает: первое — другой курс тенге, второе — предстоящее падение добычи нефти в Казахстане. Это новая реальность, и в ней нужна новая экономическая политика. К сожалению, мы продолжаем в том или ином виде нашу старую политику. Нет понимания, что для новой реальности нужны новые рычаги. На самом деле в феврале 2016 года министр национальной экономики Досаев сказал, что мы выработаем новую экономическую стратегию и к середине года представим.

ИА REGNUM : На расширенном заседании правительства президент сказал об этом теми же словами — что в новой реальности нужны новые шаги.

Да, но упомянутая новая стратегия так и не появилась, упоминания о ней исчезли, и это печалит. Тогда, в феврале, у меня были надежды, что пришло осознание, что будет действительно новая экономическая политика и стратегия. Но вот проходит сентябрь, об этом все забыли, никто про новую стратегию не говорил, все заявляли о продолжении антикризисной стратегии. Более того, сказали, что прошли дно кризиса.

ИА REGNUM : Но задачу по выработке этой новой политики никто не снимал?

Судя по тому, что президент об этом на расширенном заседании не вспомнил и никто этот вопрос не поднимает, видимо, ее по умолчанию сняли.

ИА REGNUM : И фраза президента — просто фраза и ничего более?

Видимо, да. Все, что мы знаем: в феврале было заявление, что к середине года будет новая политика, в сентябре — расширенное заседание правительства с участием президента, где даже термина «новая экономическая политика» нет. Там были фразы вроде «антикризисные меры принесли успех, нужно продолжить» — все.

ИА REGNUM : Читала высказывание в социальной сети известного финансиста Айдана Карибжанова, который ездил в Россию, общался с представителями российских предприятий. Он писал, что кризис где-то пошел на пользу российской экономике, предприятия подтянулись, мобилизовались. А нам диета не очень на пользу?

Здесь есть разница. Российская экономика в результате всех санкций перестроила свою экономическую политику. Как вы помните, никто в России не упирался в удержание курса рубля. Ввели санкции — рубль ослаб. Это первый момент. Второй — Россия готовилась к введению свободно плавающего курса рубля. По программе развития банковской системы РФ он был запланирован на 2015 год еще в 2010-м. В результате санкций эта политика была начата на месяц раньше. Да, это было вынужденно, были трудности, но если вы 4 года готовитесь, а стартуете на месяц раньше плана, это всяко легче, чем если вы меняете политику ни с того ни с сего. Третий момент — Россия системно перестроила экономическую политику. Контрсанкции, которые ввела Россия, это же не просто политический шаг. Это больше экономика, чем политика, и это дало стимул к развитию внутреннего производства. При этом, как заявил Путин, власти пошли на это, понимая, что будет инфляция. В той новой экономическ